?

Log in

No account? Create an account
Московская агора
К 9 мая 
8th-May-2008 12:43 pm
Маска
Не хочу  ничего писать от себя. В качестве комментариев - цитаты из книг Светланы Алексиевич "У войны не женское лицо" и "Последние свидетели". Часть использованных плакатов была создана в 1930-е годы, но, учитывая, как они подходят  к теме,  я решила  их выложить.

Здесь должен быть плакат

"Слышала я... Слова... Яд... Слова, как камни... Мол, это было мужское желание - пойти воевать. Разве может женщина убивать?! Это - ненормальные, не полноценные женщины...
Нет! Тысячу раз нет! Нет, это было человеческое желание. Шла война, я жила обыкновенной жизнью... Девчоночьей... Но соседка получила письмо - мужа ранило, лежит в госпитале. Я подумала: "Он ранен, а вместо него кто?" Пришел один без руки - вместо него кто? Второй вернулся без ноги - вместо него кто?
Я писала, просила, умоляла взять меня в армию. Так мы воспитывались, что без нас ничего не должно быть в нашей стране. Нас научили ее любить. Восхищаться. Раз началась война, мы обязаны чем-то помочь. Нужны медсестры, значит, надо идти в медсестры. Нужны зенитчицы, значит, надо идти в зенитчицы."
Клара Семеновна Тихонович, старший сержант, зенитчица

"Ехали много суток... Вышли с девочками на какой-то станции с ведром, чтобы воды набрать. Оглянулись и ахнули: один за одним шли составы, и там одни девушки. Поют. Машут нам - кто косынками, кто пилотками. Стало понятно: мужиков не хватает, полегли они, в земле. Или в плену. Теперь мы вместо них..."
Анна Николаевна Хролович, медсестра

Здесь должен быть плакат


"Мир сразу переменился... Я помню первые дни... Мама стояла вечером у окна и молилась. Я не знала, что моя мама верит в Бога. Она смотрела и смотрела на небо..."
Ефросинья Григорьевна Бреус, капитан, врач

Здесь должен быть плакат


"Я просила маму... Я ее умоляла: только не надо плакать... Это происходило не ночью, но было темно, и стоял сплошной вой. Они не плакали, наши матери, провожавшие своих дочерей, они выли. Моя мама стояла, как каменная. Она держалась, она боялась, чтобы я не заревела. ."
Евгения Сергеевна Сапронова, гвардии сержант, авиамеханик

Здесь должен быть плакат


     "Все едут... Бегут... Куда деться?  И как добраться  до фронта? В дороге встретилась с группой  девушек.  Одна  из  них говорит: "Тут моя мама рядом, пойдем ко мне". Пришли  мы ночью,  постучали. Открывает ее мать, как глянула на нас, а мы грязные, оборванные, - приказала: "Стойте на пороге". Мы стоим. Она  притащила огромные чугуны, с нас все  поснимала. Вымыли мы головы золой (мыла уже не было)  и  полезли на печку, и я сильно уснула.  Утром мать этой девушки  сварила  щи,  хлеб  испекла из  отрубей с  картошкой. Каким вкусным показался нам этот хлеб и  щи такими сладкими! И  так пробыли  мы там четыре дня,  она нас подкармливала. На пятый день она нам сказала:  "Идите". А перед этим пришла соседка, мы сидели на печке. Мать показала нам пальцем, чтобы  молчали. Даже  соседям она не  призналась,  что дочь дома,  все  знали  - дочь ее на  фронте. А эта девочка у нее  одна-единственная, и  она ее  не  жалела,  не  могла простить позора, что та вернулась. Не воюет.
     Ночью  она  нас  подняла, дала узелки  с едой. Обняла  каждую и  каждой сказала: "Идите..."
     - И даже не пыталась удержать свою дочь?
     - Нет, она ее поцеловала со словами: "Отец воюет, и ты иди воюй".
Ольга Яковлевна Омельченко, санинструктор стрелковой роты.

Здесь должен быть плакат

"И девчонки рвались на фронт добровольно, а трус сам воевать не пойдет. Это были смелые, необыкновенные девчонки.
Есть статистика: потери среди медиков переднего края занимали второе место после потерь в стрелковых батальонах. В пехоте. Что такое, например, вытащить раненого с поля боя? Я вам сейчас расскажу...
Мы поднялись в атаку, а нас давай косить из пулемета. И батальона не стало. Все лежали. Они не были все убиты, много раненых. Немцы бьют, огня не прекращают.
Совсем неожиданно для всех из траншеи выскакивает сначала одна девчонка, потом вторая, третья... Они стали перевязывать и оттаскивать раненых, даже немцы на какое-то время онемели от изумления. К часам десяти вечера все девчонки были тяжело ранены, а каждая спасла максимум два-три человека.
Награждали их скупо, в начале войны наградами не разбрасывались. Вытащить раненого надо было вместе с его личным оружием. Первый вопрос в медсанбате: где оружие? В начале войны его не хватало. Винтовку, автомат, пулемет - это тоже надо было тащить.
В сорок первом был издан приказ номер двести восемьдесят один о представлении к награждению за спасение жизни солдат: за пятнадцать тяжелораненых, вынесенных с поля боя вместе с личным оружием - медаль "За боевые заслуги", за спасение двадцати пяти человек - орден Красной Звезды, за спасение сорока - орден Красного Знамени, за спасение восьмидесяти - орден Ленина. А я вам описал, что значило спасти в бою хотя бы одного... Из-под пуль..."

Здесь должен быть плакат

"Вручили мне недавно медаль... От Красного Креста... Золотую международную медаль "Флоренс Найтингейл". Все поздравляют и удивляются: "Как это вы могли вытащить сто сорок семь раненых? Такая миниатюрная девочка на военных фотографиях".
Да, я их, может, двести вытащила, кто тогда считал. Мне это и в голову не приходило, мы этого не понимали. Идет бой, люди истекают кровью, а я буду сидеть и записывать. Я никогда не дожидалась, когда кончится атака, ползала во время боя и подбирала раненых. Если у него осколочное ранение, а я приползу к нему через час-два, то мне там нечего делать, человек останется без крови.
Три раза раненая и три раза контуженная. На войне кто о чем мечтал: кто домой вернуться, кто дойти до Берлина, а я об одном загадывала - дожить бы до дня рождения, чтобы мне исполнилось восемнадцать лет. Почему-то мне страшно было умереть раньше, не дожить даже до восемнадцати. Ходила я в брюках, в пилотке, всегда оборванная, потому что всегда на коленках ползешь, да еще под тяжестью раненого. Не верилось. что когда-нибудь можно будет встать и идти по земле, а не ползти. Это мечта была!
Дошла до Берлина. Расписалась на рейхстаге: "Я, Софья Кунцевич, пришла сюда, чтобы убить войну".
 Увижу братскую могилу, я перед ней на колени становлюсь. Перед каждой братской могилой... Только на коленях..."
Софья Адамовна Кунцевич, старшина, санинструктор стрелковой роты

Здесь должен быть плакат


"На фронте нас было пятеро подружек: Люба Ясинская, Шура Киселева, Тоня Бобкова, Зина Латыш и я. Конаковские девчата - звали нас танкисты. И все девчонки погибли...
Перед боем, в котором Любу Ясинскую убили, мы с ней сидели вечером, обнявшись. Разговаривали. Это был сорок третий год... Дивизия наша подошла к Днепру. Она мне вдруг говорит: "Ты знаешь, я в этом бою погибну. Вот есть у меня какое-то предчувствие. Ходила к старшине, просила дать новое белье, а он пожалел: "Ты же недавно получила". Пойдем утром попросим вдвоем". Я ее успокаиваю: "Мы уже два года с тобой воюем, нас теперь пули боятся". Но утром она меня все-таки уговорила пойти к старшине, выпросили мы у него пару нового белья. И вот у нее эта новая рубашка нижняя. Белоснежная, тут с завязочками такая... Она вся была залита кровью... Вот это сочетание белого с красным, с алой кровью, - до сего времени у меня в памяти. Она себе так это и представляла... У них в семье отец всю войну прошел, живой вернулся. И брат свойны пришел. Мужчины вернулись... А Люба погибла...
Шура Киселева... Она была у нас самая красивая. Как актриса. Сгорела. Она прятала тяжелораненых в скирдах соломы, начался обстрел, солома загорелась. Шура могла сама спастись, но для этого надо было бросить раненых - из них никто не мог двигаться... Раненые сгорели... И Шура вместе с ними...
Только недавно узнала я подробности гибели Тони Бобковой. Она заслонила от осколка мины любимого человека. Осколки летят - это какие-то доли секунды... Как она успела? Она спасла лейтенанта Петю Бойчевского, она его любила. И он остался жить...
Было нас пять, конаковских девчонок... А одна я вернулась к маме..."
Нина Яковлевна Вишневская, старшина, санинструктор танкового батальона

Здесь должен быть плакат

"В девятнадцать лет у меня была медаль "За отвагу". В девятнадцать лет поседела. В девятнадцать лет в последнем бою были прострелены оба легких, вторая пуля прошла между двух позвонков. Парализовало ноги... И меня посчитали убитой...
В девятнадцать лет... У меня внучка сейчас такая. Смотрю на нее - и не верю. Дите!
Когда я приехала домой с фронта, сестра показала мне похоронку... Меня похоронили..."
Надежда Васильевна Анисимова, санинструктор пулеметной роты

Здесь должен быть плакат

"Как-то меня убедили, что надо учиться. Хорошо, буду учиться, но не на медсестру... Я хочу стрелять! Стрелять, как и он. Как-то я уже была к этому готова.
В нашей школе часто выступали герои гражданской войны и те, кто воевал в Испании. Девушки чувствовали себя наравне с мальчиками, нас не разделяли. Наоборот, с детства, со школы мы слышали: "Девушки - за руль трактора!", "Девушки - за штурвал самолета!" "
Вера Даниловцева, сержант, снайпер

Здесь должен быть плакат

"Я была летчица...
Когда училась еще в седьмом классе, к нам прилетел самолет. Это в те годы, представляете, в тридцать шестом году. Тогда это была диковинка. И тогда же появился призыв: "Девушки и юноши - на самолет!" Я, конечно, как
комсомолка, была в передовых рядах....
Закончила аэроклуб с отличием, хорошо прыгала с парашютом. До войны успела еще выйти замуж, родила девочку.
С первых дней войны в нашем аэроклубе начались переустройства: мужчин забирали, а заменяли их мы, женщины. Учили курсантов. Работы было много, с утра до ночи. Муж мой ушел на фронт одним из первых. Осталась у меня только фотография: стоим с ним вдвоем у самолета, в летчицких шлемах... Жили мы теперь вдвоем с дочкой, жили все время в лагерях. А как жили? Я с утра ее закрою, дам каши, и с четырех часов утра мы уже летаем. Возвращаюсь к вечеру, а она поест или не поест, вся измазанная этой кашей. Уже даже не плачет, а только смотрит на меня. Глаза у нее большие, как у мужа...
К концу сорок первого мне прислали похоронную: муж погиб под Москвой.
Он был командир звена. Я любила свою дочку, но отвезла ее к его родным. И стала проситься на фронт...
В последнюю ночь... Всю ночь простояла у детской кроватки на коленях..."
Антонина Григорьевна Бондарева, гвардии лейтенант, старший летчик

Здесь должен быть плакат

"Наш полк был полностью женский... Вылетели на фронт в мае сорок второго года...
Дали нам самолет "По-2". Маленький, тихоходный. Летал он только на малой высоте, часто на бреющем полете. Над самой землей! До войны на нем училась летать молодежь в аэроклубах, но никто не мог и подумать, что его будут использовать в военных целях. Самолет был деревянной конструкции, сплошь из фанеры, обтянутой перкалью. Вообще-то марлей. Достаточно было одного прямого попадания, как он загорался - и сгорал в воздухе, не долетая до земли. Как спичка. Единственная солидная металлическая деталь - это сам мотор М-II. Потом уже, только под конец войны, нам выдали парашюты и поставили пулемет в кабине штурмана, а до этого не было никакого оружия, четыре бомбодержателя под нижними плоскостями - и все.
Сейчас нас назвали бы камикадзе, может быть, мы и были камикадзе. Да! Были! Но победа ценилась выше нашей жизни. Победа!
...Летали мы в основном ночью. Какое-то время нас попробовали посылать на задания днем, но тут же отказались от этой затеи. Наши "По-2" подстреливали из автомата...
 Делали до двенадцати вылетов за ночь. Я видела знаменитого летчика-аса Покрышкина, когда он прилетал из боевого полета. Это был крепкий мужчина, ему не двадцать лет и не двадцать три, как нам: пока самолет заправляли, техник успевал снять с него рубашку и выкрутить. С нее текло, как будто он под дождем побывал. Теперь можете легко себе представить, что творилось с нами. Прилетишь и не можешь даже из кабины выйти, нас вытаскивали. Не могли уже планшет нести, тянули по земле.
А труд наших девушек-оружейниц! Им надо было четыре бомбы - это четыре сотни килограммов - подвесить к машине вручную. И так всю ночь : один самолет поднялся, второй - сел. Организм до такой степени перестраивался, что мы всю войну не были женщинами. Никаких у нас женских дел... Месячных... Ну, вы сами понимаете... А после войны не все смогли родить...."
Александра Семеновна Попова, гвардии лейтенант, штурман

Здесь должен быть плакат

"С двадцать девятого года я работала на железной дороге. Помощником машиниста. В то время женщины-мащиниста не было нигде в Советском Союзе. А я мечтала. Начальник паровозного депо руками разводил: "От, девчонка, обязательно ей нужна мужская профессия". А я добивалась. И в тридцать первом году стала первой... Я была первая женщина-машинист. Вы не поверите, когда я ехала на паровозе, на станциях собирались люди: "Девочка ведет паровоз".
...Эвакуировали меня с сыном в Ульяновск, в тыл. Дали двухкомнатную квартиру, квартира была хорошая, у меня такой и сейчас нет. Сына определили в детский садик. Все хорошо. Любили все меня. Как же! Женщина-машинист, да еще первая... Вы не поверите, пожила я там немного, полгода не пожила. И больше не могу: как же, все защищают Родину, а я дома сижу!
Приехал муж:
- Что, Маруся, будешь в тылу сидеть?
- Нет, - говорю, - поедем.
В это время организовывалась колонна особого резерва для обслуживания фронта. Мы с мужем попросились туда. Муж был старшим машинистом, а я машинистом. Четыре года в теплушке ездили, и сын вместе с нами. Он у меня за всю войну даже кошку не видел. Когда поймал под Киевом кошку, наш состав страшно бомбили, налетело пять самолетов, а он обнял ее: "Кисанька милая, как я рад, что я тебя увидел. Я не вижу никого, ну, посиди со мной. Дай я тебя поцелую". Ребенок... У ребенка все должно быть детское... Он засыпал со словами: "Мамочка, у нас есть кошка. У нас теперь настоящий дом". Такое не сочинишь, не придумаешь... Ты не пропусти... Обязательно запиши про кошку...
Нас всегда бомбили, обстреливали из пулеметов. И стреляют-то по паровозу, им главное - убить машиниста, уничтожить паровоз. Самолеты опускались низко и били по теплушке и по паровозу, а в теплушке мой сын сидит. Я больше всего боялась за сына. Не описать... Когда бомбили, брала его из теплушки с собой на паровоз. Схвачу его, прижму к сердцу: "Пусть убьет одним осколком". Но разве так убьет? Поэтому, видно, и живы остались.
...Кто был на войне, тот знает, что это такое - расстаться на день. На один всего день..."
Мария Александровна Арестова, машинист

UPD. Уважаемые обладатели альтернативного мнения, я не собираюсь превращать свой ЖЖ в склад ваших мыслей о том, как было бы здорово, если бы СССР сразу сдался бы Германии, и какой хороший Гитлер по сравнению со Сталиным. Я достаточно в теме, чтобы иметь свое мнение по этому вопросу и в ваших просвещающих речах не нуждаюсь.
Для непонимающих намеки: дальнейшие комментарии типа "фашизм это когда недочеловеки вроде совков мешают жить нормальным людям" by maximuss18   будут удаляться. Не тратьте свое и мое время.

Comments 
10th-May-2008 12:08 am (UTC)
спасибо
10th-May-2008 01:32 am (UTC)
Anonymous
спасибо огромное! читала и не могла удержать слез.
Такие простые слова, а как представишь себе этих девчонок - всю душу выворачивает
10th-May-2008 04:06 am (UTC)
просто мороз по коже от рассказов об этих девушках.
10th-May-2008 06:28 am (UTC)
дала ссылку на ваши посты у себя в журнале, надеюсь вы не против?
10th-May-2008 07:53 am (UTC)
Нет, конечно. По-хорошему, вот такие книги о ВОВ как у Алексиевич вообще надо ввести в программу школы и читать в обязательном порядке. Казенные слова никогда не повлияют на душу так же...
10th-May-2008 09:06 am (UTC)
Спасибо большое. Сама собирала рассказы о войне как у ветеранов, так и у тех, кто остался в тылу. Ревела.
Не подскажете, где эти книжки можно найти? Если в сети есть, то было бы очень здорово.
10th-May-2008 09:08 am (UTC)
Пожалуйста. А у вас собранные рассказы в письменном виде есть?
Светлана Алексиевич
10th-May-2008 10:11 am (UTC)
да, сильно. "Про вой матерей" особо тронуло.
Помню учился в школе и бабушка тоже рассказывала нам истории...
9th-May-2009 03:37 pm (UTC)
Да-а-а! Аватарчик у Вас прямо скажу, ни к чёрту не годится.
10th-May-2008 10:22 am (UTC)
спасибо
10th-May-2008 10:32 am (UTC)
Спасибо. Тоже очень люблю эту книгу.
Еще между прочим вот прочитала такое: у гитлеровцев уничтожению подлежали 3 категории пленных: комиссары, евреи и женщины.

Из инструкции для солдат вермахта:

"Если вы по пути встретите русских комиссаров, которых можно узнать по советской звезде на рукаве, и русских женщин в форме, то их немедленно нужно расстреливать. Кто этого не сделает и не выполнит приказа, тот будет привлечен к ответственности и наказан".

И много свидетельств того, что так и поступали (и гораздо хуже), что женщина в форме была для нацистов "фанатичкой", с которой можно было поступать как угодно. Страшные очень свидетельства...
(это из книги А.Дюкова "За что сражались советские люди").
Помнится, прочитав это все, подумала: у антифеминистов есть весьма компрометирующий союзник...
10th-May-2008 10:54 am (UTC)
Спасибо большое. Читаю и плачу.
10th-May-2008 11:46 am (UTC)
плачу.
10th-May-2008 12:27 pm (UTC)
Жуть конечно. Начать с демагогии о неравноправии женщин в царской России, а закончить вот этим...
10th-May-2008 05:47 pm (UTC)
В смысле - это у меня пост был про неравноправие женщин?
Вспоминаю - не вспоминается :-(
10th-May-2008 01:18 pm (UTC)
это просто потрясающе. спасибо за эти рассказы.
10th-May-2008 01:51 pm (UTC)
Anonymous
До слез. Благодаря им мы есть.
10th-May-2008 04:27 pm (UTC)
спасибо.
11th-May-2008 08:18 am (UTC)
Расплакалась... Аж озноб... Страшное было время, никого не жалело...
Page 1 of 3
<<[1] [2] [3] >>
This page was loaded Sep 22nd 2018, 4:28 pm GMT.